سريج بن النعمان

Пророк ﷺ совершал пятничную молитву, когда солнце начинало клониться (после зенита).

«Пророк ﷺ пробежал три круга бегом и прошёл четыре шагом во время хаджа и умры». Ему последовал (в передаче этого хадиса) аль-Лайс, сказавший: мне передал Касир ибн Фаркад от Нафи‘, от Ибн Умара (да будет доволен Аллах ими обоими), от Пророка ﷺ.

«Он вышел, чтобы совершить умру, но неверующие курайшиты встали между ним и Домом (Каабой). Тогда он заколол свою жертвенную скотину и обрил голову в Худайбии, и заключил с ними договор на условии, что совершит умру в следующем году, не будет брать с собой оружия против них, кроме мечей, и не останется там дольше, чем они пожелают. И он совершил умру в следующем году, войдя туда, как было условлено в договоре. Когда же он пробыл там три дня, они велели ему уйти, и он ушёл».

Посланник Аллаха ﷺ вышел, намереваясь совершить умру, но неверующие из курайшитов встали между ним и Домом (Каабой), и он зарезал свою жертвенную скотину и обрил голову в Худайбии, и заключил с ними договор о том, что совершит умру в следующем году, не будет нести против них оружия, кроме мечей, и не останется там дольше, чем они пожелают. Затем он совершил умру в следующем году и вошёл в Мекку так, как договорился с ними, а когда пробыл там три дня, они велели ему покинуть её, и он ушёл

Пророк ﷺ прибыл в год покорения (Мекки), сидя вдвоём с Усамой на верблюдице аль-Касва, а с ним были Биляль и Усман ибн Тальха, и продолжал путь, пока не остановил верблюдицу у Дома (Каабы). Затем он сказал Усману: «Принеси нам ключ». Тот принёс ему ключ, и он открыл ему дверь. Пророк ﷺ, Усама, Биляль и Усман вошли, затем закрыли за собой дверь. Он пробыл там долгое время, затем вышел. Люди устремились войти, и я опередил их. Я застал Биляля стоящим за дверью и спросил его: «Где молился Посланник Аллаха ﷺ?» Он сказал: «Он молился между этими двумя передними столбами». Дом стоял на шести столбах, расположенных в два ряда, и он молился между столбами переднего ряда, оставив дверь Дома за спиной, а лицом обратился туда, куда обращается всякий входящий в Дом, между ним и стеной. (Рассказчик) сказал: «Я забыл спросить его, сколько раз он молился». А на том месте, где он молился, был красный мрамор.

Нам передал Абу Бакр ибн Абу Шайба, нам передал Сурайдж ибн ан-Ну‘ман, нам передал Фулайх от Абу Тувалы Абдуллаха ибн Абд-ар-Рахмана ибн Ма‘мара аль-Ансари, от Саида ибн Йасара, от Абу Хурайры, который сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто обучается знанием, которым обычно добиваются лика Аллаха, но обучается ему лишь для того, чтобы получить с его помощью нечто из мирских благ, — тот в День воскресения не почувствует запаха Рая», — то есть его аромата.

Нам передал Ахмад ибн Мани‘, он сказал: нам передал Сурайдж ибн ан-Ну‘ман, он сказал: нам передал Фулайх ибн Сулейман от Усмана ибн Абд ар-Рахмана ат-Тайми, от Анаса ибн Малика, что Пророк ﷺ совершал пятничную молитву, когда солнце начинало склоняться (к закату).

Нам передал Яхья ибн Муса, он сказал: нам передал Абу Дауд ат-Тайалиси, он сказал: нам передал Фулейх ибн Сулейман, от Усмана ибн Абд-ар-Рахмана ат-Тайми, от Анаса, подобно этому. И в этой главе также передано от Саламы ибн аль-Аквы‘, Джабира и аз-Зубайра ибн аль-Аввама. Хадис Анаса — хадис хороший, достоверный. Именно это мнение является тем, на чём сошлось большинство обладателей знания: что время пятничной молитвы наступает, когда солнце начинает склоняться, подобно времени полуденной молитвы. Это мнение аш-Шафи‘и, Ахмада и Исхака. А некоторые из них считали, что если пятничная молитва совершена до склонения солнца, то это тоже допустимо. Ахмад сказал: «А кто совершил её до склонения солнца, тот, по его мнению, не обязан её повторять».

Нам передал Ахмад ибн Мани‘, он сказал: нам передал Сурайдж ибн ан-Ну‘ман, он сказал: нам передал Хашрадж ибн Нубата от Са‘ида ибн Джумхана, который сказал: мне передал Сафина, он сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Халифат в моей общине продлится тридцать лет, а после этого будет царская власть». Затем Сафина сказал мне: «Отсчитай халифат Абу Бакра, халифат Умара и халифат Усмана», — а потом сказал мне: «Отсчитай халифат Али». Он сказал: «Мы насчитали тридцать лет». Са‘ид сказал: «Я спросил его: „Бану Умайя утверждают, что халифат принадлежит им?“ Он ответил: „Солгали сыны аз-Заркаа — они цари, одни из худших царей“». В этой главе также передано от Умара и Али, которые сказали: «Пророк ﷺ ничего не завещал относительно халифата». Это хороший (хасан) хадис. Его передали несколько человек от Са‘ида ибн Джумхана, и мы знаем его только через его передачу.

Нам передал Ахмад ибн Мани‘, сказал: нам передал Сурайдж ибн ан-Ну‘ман, сказал: нам передал аль-Хакам ибн Абд аль-Малик, от Катады, от Анаса, сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Пока я шёл по Раю, вдруг предо мной предстала река, оба берега которой — купола из жемчуга. Я спросил у ангела: „Что это?“ Он ответил: „Это аль-Каусар, который даровал тебе Аллах“. Затем он ударил рукой по её глинистому дну и извлёк мускус. Затем была поднята для меня Сидрат аль-Мунтаха, и я увидел там великий свет». Это хадис хороший, достоверный; он передан также иными путями от Анаса.

«Поистине, это — установления милостыни (закята), которые вменил Посланник Аллаха ﷺ мусульманам, те, что повелел Аллах Своему Посланнику ﷺ. Кто из мусульман, у кого её попросят по установленной норме, пусть отдаст её, а кто попросят сверх того — пусть не отдаёт. С того, что менее двадцати пяти верблюдов, с каждых пяти голов — одна овца. Когда достигнет двадцати пяти, то с них — бинт махад (годовалая верблюдица) вплоть до тридцати пяти; если нет бинт махад, то ибн лабун (двухлетний верблюжонок мужского пола). Когда достигнет тридцати шести, то с них — бинт лабун (двухлетняя верблюдица) вплоть до сорока пяти. Когда достигнет сорока шести, то с них — хикка (трёхлетняя верблюдица, готовая к случке) вплоть до шестидесяти. Когда достигнет шестидесяти одного, то с них — джаза‘а (четырёхлетняя верблюдица) вплоть до семидесяти пяти. Когда достигнет семидесяти шести, то с них — две бинт лабун вплоть до девяноста. Когда достигнет девяноста одного, то с них — две хикка, готовые к случке, вплоть до ста двадцати. Если превысит сто двадцать, то с каждых сорока — бинт лабун, а с каждых пятидесяти — хикка. Если возрасты верблюдов в установлениях закята не совпадают (с тем, что есть у хозяина): у кого наступил срок джаза‘а, но джаза‘а у него нет, а есть хикка, то от него принимается хикка, и он добавляет к ней двух овец, если это будет для него легко, либо двадцать дирхемов. У кого наступил срок хикка, а есть только джаза‘а, то она принимается от него, и сборщик закята отдаёт ему двадцать дирхемов или двух овец. У кого наступил срок хикка, а её нет, но есть бинт лабун, то она принимается от него, и он добавляет к ней двух овец, если это будет ему легко, либо двадцать дирхемов. У кого наступил срок бинт лабун, а её нет, но есть хикка, то она принимается от него, и сборщик закята отдаёт ему двадцать дирхемов или двух овец. У кого наступил срок бинт лабун, а бинт лабун нет, но есть бинт махад, то она принимается от него, и он добавляет к ней двух овец, если это будет ему легко, либо двадцать дирхемов. У кого наступил срок бинт махад, а есть только ибн лабун мужского пола, то он принимается от него без всякой доплаты. У кого нет ничего, кроме четырёх верблюдов, с них ничего не взимается, разве что пожелает сам их хозяин. Что касается закята с овец на вольном выпасе: если их сорок, то с них — одна овца, вплоть до ста двадцати. Если прибавится хоть одна, то с них — две овцы, вплоть до двухсот. Если прибавится ещё одна, то с них — три овцы, вплоть до трёхсот. Если прибавится ещё одна, то с каждой сотни — одна овца. Не берётся в качестве закята ни престарелая, ни имеющая порок, ни козёл-производитель, разве что того пожелает сам сборщик закята. Не соединяется раздельное имущество и не разделяется соединённое, из опасения (увеличения) закята. А что касается имущества двух совладельцев, то они рассчитываются между собой поровну. Если у человека овец на вольном выпасе на одну меньше сорока, то с них ничего не взимается, разве что пожелает сам их хозяин. С серебра — одна сороковая часть (два с половиной процента). А если имущества не более ста девяноста (дирхемов), то с него ничего не взимается, разве что пожелает сам его хозяин».

«Запретил мне Посланник Аллаха ﷺ мухабару, мухакалю и музабану». Суфьян ибн Уяйна объединил два хадиса и сказал: от Ибн Умара и Джабира.

Нам передал Абу Бакр ибн Абу Шайба, сказав: нам передали Юнус ибн Мухаммад и Сурайдж ибн ан-Ну‘ман, оба сказав: нам передал Фулайх ибн Сулейман от Абдуллаха ибн Абд-ар-Рахмана ибн Ма‘мара Абу Тувалы, от Са‘ида ибн Ясара, от Абу Хурайры, который сказал: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто изучает знание, которым ищут лик Аллаха, лишь ради того, чтобы обрести с его помощью долю мирских благ, тот не почувствует аромата Рая в День воскресения» — то есть его запаха. Абу-ль-Хасан сказал: нам передал Абу Хатим, сказав: нам передал Са‘ид ибн Мансур, сказав: нам передал Фулайх ибн Сулейман, и привёл подобное.

Нам передал Исхак ибн Иса, нам передал Абд-ар-Рахман ибн Абу аз-Зинад (ح), а также Сурайдж и Хусайн сказали: нам передал Ибн Абу аз-Зинад, от своего отца, от Амира ибн Са‘да — Хусайн сказал: ибн Абу Ваккаса — он сказал: я слышал, как Усман ибн Аффан говорил: «Что удерживает меня от того, чтобы передавать хадисы от Посланника Аллаха ﷺ, — не то, что я не являюсь самым цепким в памяти из его сподвижников в отношении него, но я свидетельствую, что слышал, как он говорил: „Кто скажет от моего имени то, чего я не говорил, пусть готовит себе место в Аду“». И сказал Хусайн: «самым цепким в памяти из его сподвижников в отношении него».

Нам передал Сурайдж, нам передал Ибн Аби аз-Зинад, от своего отца, от Абана ибн Усмана, он сказал: я слышал, как Усман ибн Аффан говорил: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто скажет в начале своего дня или в начале своей ночи: „Именем Аллаха, с именем Которого ничто не причинит вреда ни на земле, ни на небе, и Он — Слышащий, Знающий“, — трижды, тому не причинит вреда ничто в этот день или в эту ночь».